shvonder.myopenid.com (exshvonder) wrote,
shvonder.myopenid.com
exshvonder

Categories:

Корнаи о капитализме и социализме

Kornai on capitalism and socialism

Янош Корнаи недавно умер в возрасте 93 лет. Это был венгерский экономист, известный своим анализом и критикой командной экономики восточноевропейских коммунистических государств. Получивший широкое признание в западных академических кругах, затем он стал преподавателем Гарвардского университета, а после распада Советского Союза входил в состав правления Венгерского центрального банка. Видный советолог Алек Ноув описывает работу Корнаи как "мастерское изложение природы функционирования системы советского типа и столь же мастерское объяснение провала попыток ее реформирования".

Корнаи начинал свой интеллектуальный анализ "социализма" как убежденный марксист. Но он разочаровался в венгерской плановой экономической системе после подавления венгерской [контр- exshvonder]революции 1956 года. В своей книге 1980 года "Экономика дефицита", возможно, самой влиятельной работе в основных экономических кругах (и среди левых), он утверждал, что хронический дефицит, наблюдавшийся в Восточной Европе в конце 1970-х годов и продолжавшийся в 1980-х годах, был не следствием ошибок плановиков или неправильного ценообразования, а системными недостатками механизма планирования. Планирование не работает.

В своей книге 1988 года "Социалистическая система, политическая экономия коммунизма" он утверждал, что командная экономика, основанная на неоспариваемом контроле со стороны марксистско-ленинской коммунистической партии, приводит к преобладанию бюрократического управления государственными предприятиями посредством централизованного планирования и управления, а также использования "административного ценообразования" для устранения влияния рынка. Это ведёт к дефициту и неправильному распределению ресурсов.

Корнаи определил, что советская экономическая система фундаментально отличается от капитализма или "буржуазной демократии" по трем признакам:
1) правление коммунистической партии, руководствующейся идеологией "марксизма-ленинизма";
2) преобладание государственной собственности в экономике; и
3) преобладание "бюрократической координации" в планировании.

Для Корнаи это была сама суть социализма на практике. Все страны, имевшие эти три характерных особенности после антикапиталистических революций, стремились к "форсированному росту" через бюрократическое, недемократическое планирование, которое приводило к колебаниям экономического роста.

Корнаи выделил одну из особенностей этой системы, которую он назвал "мягким бюджетным ограничением", когда государственные предприятия могли нести убытки и финансировались независимо от "рыночных условий" и прибыльности, в отличие от капиталистической экономики. По мнению Корнаи, "мягкие бюджеты" были губительны для эффективности и создавали дефицит. В конечном счете, проблема заключалась не в отсутствии демократии в Советском Союзе и подобных "командных экономиках", а в самой природе планирования без рынков и цен для распределения ресурсов. Таким образом, Корнаи прошел путь от сторонника отказа от капитализма в Венгрии до принятия мнения австрийской школы и мейнстримной экономики о том, что государственная плановая экономика неработоспособна.

Интересно отметить, что эта идея "мягкого" и "жесткого" бюджетов (последнее означает, что целью должна быть максимальная рентабельность) поддерживается теми, кто не только выступает за капитализм, но и за экономическую стабильность, выступая против слишком больших "мягких" государственных расходов. Возьмем, к примеру, якобы "либерального кейнсианца" Мэтью Кляйна из британской FT, восхваляющего концепции Корнаи. Кляйн пишет: "Любой, кто серьезно думает о потенциальных рисках и выгодах политического комплекса, который можно назвать "полным кейнсианством", должен рассмотреть идеи экономиста Яноша Корнаи, который умер в прошлом месяце". Кляйн совместно с Майклом Петтисом является автором удостоенной награды книги "Торговые войны и классовые войны" — кейнсианского исследования глобальных дисбалансов.

Для Корнаи основной моделью "мягких и жестких" бюджетов была Советская Россия. Корнаи гораздо больше восхищается экономическими успехами Китая. Но они случились потому, что Китай отказался от двух из трех характеристик посткапиталистической модели. Китай сохранил политическую монополию коммунистической партии, но позволил капиталистическим рынкам процветать. Именно поэтому он преуспел, в то время как Советский Союз рухнул. Корнаи: "Структура собственности претерпела фундаментальные изменения, в которых государственный сектор отказался от своей ведущей роли. Роль бюрократической координации и центрального управления была резко снижена и в значительной степени заменена рынком". Китай не является классической социалистической системой и ближе к типичной капиталистической системе".

Корнаи утверждал, что экономический успех Китая стал возможен только потому, что он отказался от централизованного планирования и государственного господства и перешел к капитализму. Корнаи согласился с доводами прорыночных экономистов, таких как Алек Ноув, о том, что сложность миллионов операций в национальной экономике делает невозможным эффективное регулирование и планирование. Он утверждал, что только свободный рынок может выполнять эти функции, что он и делает "автоматически". При капитализме конкуренция за рынки между производителями и продавцами порождает жестокое соперничество между капиталистами. Это делает капитализм "по своей природе динамичным и инновационным". Процесс изобретения при социализме не сопровождается соответствующей инновацией, которая включает в себя "организацию производства и распространение нового продукта или применение новой организационной формы". Вялое усвоение новых инноваций при "социализме", по мнению Корнаи, заключается в отсутствии "инновационного предпринимательства".

Все эти аргументы против планирования (демократического или иного) являются основной идеологией капиталистической экономики. И все же эти аргументы фон Мизеса, Ноува и Корнаи были эффективно опровергнуты различными марксистскими экономистами в последние несколько десятилетий, даже после распада Советского Союза. Плановые расчеты вполне осуществимы, особенно с помощью современных компьютеров (квантовых и прочих) и благодаря развитию математики.

Более того, вопреки мнению Корнаи (и многих прокапиталистических экономистов), Советский Союз не был экономически несостоятельным, как я утверждал в предыдущей записи. Успехи, достигнутые в экономическом развитии и уровне жизни (несмотря на гротескные катастрофы сталинской эпохи [это какие?exshvonder]), подняли российский уровень жизни выше ранее превосходящих его более богатых экономик Латинской Америки и даже Южной Европы.




Для Корнаи, поскольку социалистическая экономическая система невозможна, потерпела неудачу в Советской России и от нее отказались в Китае, он ограничился рассмотрением только "разновидностей капитализма": т. е. демократии, автократии и диктатуры. Согласно Корнаи, демократия (неопределенная) может существовать только при капитализме, поскольку социализм ограничивается диктаторскими и автократическими формами: "демократический социализм невозможен".

Аргумент Корнаи заключается в том, что социализм — это историческая система, политическое и экономическое господство которой является неудачным опытом человечества. Это мнение очень близко к мнению бывшего экономиста Всемирного банка и квази-социалиста Бранко Милановича, чья недавняя книга "Только капитализм" также утверждает, что в обозримом будущем существуют только разновидности капитализма: либо "либерально-демократический Запад", либо "автократический Китай". В этой книге Миланович утверждает, что капитализм не только является доминирующим способом производства во всем мире, но он останется с нами навсегда, заключая: "Капитализм многое делает неправильно, но и многое правильно — и он никуда не денется. Наша задача — улучшить его".

Миланович утверждает, что капитализм победил, потому что он работает. Он обеспечивает процветание и удовлетворяет стремление человека к автономии. Но за это приходится платить "моральную цену", заставляя нас рассматривать материальный успех как конечную цель. И он не дает никаких гарантий стабильности. На Западе "либеральный капитализм" скрипит под тяжестью неравенства и капиталистических излишеств. Сейчас эта модель борется за сердца и умы с тем, что Миланович называет "политическим капитализмом", примером которого является Китай, который, по мнению многих, более эффективен, но более уязвим для коррупции (очевидно, в отличие от Америки и других капиталистических государств).

Как признают Корнаи и Миланович, Китай за 70 лет нарастил реальный ВВП и средний уровень жизни быстрее, чем любая другая экономика в истории человечества [кроме советской exshvonder]. Если это было достигнуто благодаря принятию капиталистического способа производства, то возникает вероятность того, что капитализм не пребывает в "сумеречной эре", а наоборот, получил новую жизнь для продвижения человечества вперед. Но я напоминаю читателям, что в период с 1952 по 1978 год, когда в Китае была полностью государственная плановая экономика, отказавшаяся от капиталистического способа производства, Китай достиг 6-7% годового роста реального ВВП. Более того, действительно ли капитализм получил новую жизнь во всем мире? Рост реального ВВП в основных капиталистических экономиках замедлялся десятилетие за десятилетием, вместе с инвестициями и производительностью. А в 21 веке капиталистические экономики подвергаются регулярным и повторяющимся спадам инвестиций и производства, которые становятся все более серьезными.



Корнаи и Миланович это игнорируют. Миланович, как и Корнаи, заключает: "Я действительно считаю, что в значительной степени [капитализм] устойчив. Даже если все неравенство останется таким, каким оно есть, бесконтрольным. Он устойчив, в основном, потому что у нас нет плана альтернативной системы. Однако быть устойчивым, быть эффективным, быть хорошим - это две разные вещи". Милановичу не нравится капитализм, но, используя фразу Маргарет Тэтчер в отношении ее неолиберальной политики капитализма, он считает, что альтернативы нет. Поэтому цель должна быть такой, как убеждал Кейнс в 1930-х годах: "сделать капитализм более устойчивым". И это именно то, что, по моему мнению, мы должны делать сейчас". Учитывая экзистенциальные проблемы изменения климата и деградации окружающей среды, "устойчивый капитализм" кажется мне столь же невозможным, как "демократический социализм" казался Корнаи.

Майкл Робертс
Tags: Майкл Робертс, вопросы теории, марксизм, последний кризис капитализма
Subscribe

  • В ад и обратно

    Главврачи позвали лидеров антиваксеров на экскурсии в реанимации и морги Главврачи крупных «ковидных» больниц России обратились с открытым…

  • Кризис сильнодействующей государственности

    Сурков заявил об угрозе дестабилизации политической ситуации в России В России нарастает угроза «необратимой дестабилизации» политической…

  • Перестарались маненько

    Прокуратура сочла необоснованным применение силы при задержании школьницы Применение силы полицейскими при задержании школьницы в Петербурге…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments