shvonder.myopenid.com (exshvonder) wrote,
shvonder.myopenid.com
exshvonder

Categories:

О буднях демократии и неочевидном аспекте гонений на генетику в СССР

Мэтт Ридли "Геном. Автобиография вида в 23 главах"

Эта глава посвящается темной стороне генетики, паршивой овце великой семьи генетиков — убийствам, стерилизации и принудительным абортам, исполняемым во имя генетической чистоты человечества. (Запомним этот момент - exshvonder)

Отцом евгеники был Фрэнсис Гальтон (Francis Galton). Гальтон во многих своих чертах был антиподом Дарвина, хотя считал себя рьяным сторонником и продолжателем идей дарвинизма. Если Дарвина отличали глубокие знания методологии, спокойствие, скромность и сговорчивость, то Гальтон был интеллектуальным дилетантом, психически и сексуально неуравновешенным человеком и по натуре своей шоуменом. И все же он был блистательной и харизматической личностью. Он исследовал Южную Африку, изучал близнецов, увлекался статистикой и мечтал об Утопии. Сегодня он не менее знаменит, чем воспетый им Дарвин, и эту известность нельзя свести лишь к дурной славе. Всегда существовала угроза превращения дарвинизма в политическое мировоззрение. Гальтон стал одним из тех, кто претворил эту угрозу в жизнь.

Философ Герберт Спенсер (Herbert Spencer) также с воодушевлением воспринял идею естественного отбора наиболее приспособленных форм жизни и использовал эти представления для обоснования основных положений теории невмешательства правительства в экономическое развитие страны и для оправдания индивидуализма в викторианском обществе. Свою теорию Спенсер назвал социальным дарвинизмом. Представления Гальтона были гораздо прозаичнее. Если по теории Дарвина виды изменяются в результате систематического селективного отбора, точно так же, как породы домашних животных, следовательно, человеческую расу тоже можно улучшить в результате тщательной селекции. Собственно Гальтон апеллировал даже не к дарвинизму, а к гораздо более древней практике селекции домашних животных и растений. Он взывал: «Дайте нам возможность улучшить стадо нашего собственного вида так же, как мы проделали это со многими другими видами. Пусть человечество продолжается от своих лучших, а не худших представителей». В 1885 году для селекции человека Гальтон предложил новый термин — «евгеника».
...
Начало было мирным и благодушным. Но очень скоро от призывов к спариванию лучших представителей общества сторонники евгеники сместили акцент на запрещение продлевать род тем, чьи гены, по их мнению, несут вред человечеству. К таковым были отнесены в первую очередь асоциальные личности: алкоголики, эпилептики, уголовники и люди с психическими отклонениями. Наибольшего развития эти идеи получили в США. В 1904 году Чарльз Дэвенпорт (Charles Davenport), восхищенный Гальтоном и Пирсоном, убеждает Эндрю Карнеги (Andrew Carnegie) основать для него лабораторию Колд-Спринг-Харбор (Cold Spring Harbor Laboratory) для изучения вопросов евгеники. С самого начала Дэвенпорт нацеливает свою работу главным образом на предупреждение появления на свет «генетически вредных» детей, а не на пропаганду «генетически полезных» браков. Он говорил, что теперь, когда менделизм доказал партикулярную природу наследственности, следует пересмотреть старую национальную идею плавильного горна Америки. Научные взгляды Дэвенпорта были примитивными, если не сказать больше. Например, он полагал, что страсть к морю у моряков объясняется наличием у них гена талассофилии (любви к морю). Но Дэвенпорт, безусловно, был талантливым и влиятельным политиком. Воспользовавшись широкой популярностью недавно изданной книги Генри Годдарда (Henry Goddard) о, скорее всего, вымышленной семье Калликаков (Kallikaks), в которой умственная неполноценность передавалась по наследству из поколения в поколение, Дэвенпорт и его сторонники убедили правительство в том, что нация находится на грани генетической деградации. Теодор Рузвельт писал: «Однажды мы поймем, что наша главная обязанность и неотвратимый долг состоят в том, чтобы порядочные граждане правильного типа оставили после себя тех, кто унаследует их добрую кровь». Граждан «неправильного типа» просьба не беспокоиться».
...
Американский энтузиазм относительно евгеники подпитывался сильными антииммигрантскими настроениями в обществе. Во времена стремительного наплыва иммигрантов из Восточной и Южной Европы не трудно было впасть в паранойю относительно угрозы размытия «хорошего» англо-саксонского ядра американской нации. Идеи евгеники предоставляли удобное прикрытие расистским убеждениям тех, кто хотел ограничить поток иммигрантов. Ограничительный иммиграционный акт 1924 года был прямым результатом кампании, проведенной сторонниками евгеники. На протяжении 20 лет на основе этого акта миллионам иммигрантов из Европы было отказано в праве начать новую, более счастливую жизнь в США из-за того, что чиновники посчитали их «генетически неперспективными». Акт просуществовал в качестве закона еще 40 лет без каких-либо изменений.

Ограничение иммиграции было не единственной победой евгенистов. В 1911 году в шести штатах были приняты законы, позволявшие принудительно стерилизовать психически неполноценных людей. Через шесть лет еще девять штатов приняли аналогичные законы. Если правительство штата имеет права отнять жизнь у преступника, то, по логике сторонников евгеники, правительство штата тем более имеет право лишить человека права оставить после себя потомство (как будто бы психически больные люди совершили преступление, родившись такими). «Это предел глупости… говорить в подобных случаях о свободе или правах личности, поскольку такие личности… просто не имеют права оставлять после себя потомство», — писал американский врач, некто Робинсон (W. J. Robinson).

Верховный суд сначала отклонял большинство приговоров о стерилизации, но с 1927 года изменил свое отношение к ним. Так, верховный суд одобрил приговор штата Виржиния о стерилизации Кэрри Бак (Carrie Buck) — семнадцатилетней девушки, направленной в колонию для эпилептиков и душевнобольных в Линчберге (Lynchburg) вместе с ее матерью Эммой и дочерью Вивиан. После беглого осмотра Вивиан, которой было только семь месяцев от рождения, была объявлена слабоумной, после чего суд постановил стерилизовать Кэрри. Судья Оливер Уэнделл Холмс (Oliver Wendell Holmes) глубокомысленно заметил: «Трех поколений слабоумных вполне достаточно». Вивиан умерла ребенком, но Кэрри выжила и дожила до преклонных лет— респектабельная полноценная женщина, составляющая кроссворды в свободное от работы время. Ее сестра Дорис, также стерилизованная в детстве, узнала об этом только после того, как не смогла завести ребенка и обратилась к врачу. Штат Виржиния продолжал принудительно стерилизовать людей вплоть до 70-х годов прошлого столетия. В Америке, претендующей на роль бастиона демократии, только с 1910 по 1935 год было стерилизовано более 100 000 человек в 30 штатах.

Америка стала пионером евгеники, но и другие страны не отставали от нее. В Швеции было стерилизовано более 60 000 человек. Аналогичные законы были приняты и использовались в Канаде, Норвегии, Финляндии, Эстонии и Исландии. Фашистская Германия вырвалась в лидеры: 400 000 стерилизованных, многие из которых затем были уничтожены. Так за 18 месяцев Второй мировой войны 70 000 стерилизованных душевно больных были отравлены газом, чтобы освободить место в госпиталях раненым солдатам.


Великобритания оставалась, пожалуй, единственной протестантской страной, где никогда не использовались евгенические законы и не допускалось вмешательство государства в дела семьи. Никогда в Англии не было законов, не допускающих браки между душевно больными, и никогда психические заболевания не были поводом для насильственной стерилизации. (Все же следует отметить, что в госпиталях поощрялась работа докторов, убеждавших душевнобольных пациентов провести стерилизацию на добровольной основе.)

Британия была не единственной страной такого рода. В странах, где было сильно влияние римско-католической церкви, евгеника держалась на коротком поводке. Не было подобных законов и в Нидерландах. Советский Союз, в большей мере озабоченный уничтожением своих лучших людей, а не худших, был идейным противником евгеники.


Британия, несмотря на описываемую автором далее в книге упорную больбу с евгеникой, которая окончилась полной победой, отнюдь не была пасторальным воплощением идеала - судьба Алана Тьюринга, медикаментозно залеченного от гомосексуализма до смерти, тому иллюстрацией. Ужасы сталинских шарашек, как видно, имели своих либерально-демократических близнецов.

Ритуальный антисоветский высервыпад автора, вынужденного тем не менее признать правду, проливает свет на одну из причин "гонений на генетику в СССР". Собственно, наука в классовом обществе не может не служить господствующему классу.

Об этом вопросе в лучшем случае объективистски пытаются судить вне исторического контекста, с позиций сегодняшнего дня - когда генетика не просто доказанная научная теория, но и основа для биотехнологий. Однако, на тот момент, мало того, что генетики не сильно продвинулись в понимании принципов хранения генетической информации по сравнению с Дарвином, но генетика использовалась в качестве научного обоснования социал-дарвинизма и откровенно реакционных, открыто фашистских политических практик в демократических государствах, где вроде бы существовало политическое равноправие, ещё до собственно фашизма. Причем масштабы этого явления сравнимы с масштабами сталинских репрессий.

Стоит ли удивляться, что коммунисты крайне настороженно относились к генетике как таковой, а "красная" профессура использовала это в качестве мощного идеологического аргумента против профессуры "старой" в борьбе за благосклонность начальства и академические ресурсы?

Причем, с позиций сегодняшнего дня практик Лысенко был во многом ближе к истине, чем теоретики Вавилов или Четвериков, объяснивший мучивший Дарвина "кошмар Дженкина", и по поводу хранения генетической информации не только в ядре (митохондриальная ДНК), и по поводу влияния среды на наследственность (эпигенетические механизмы - метилирование ДНК, гистоновый код и РНК-интерференция). "Псевдонаучная" яровизация продолжает использоваться как практический прием - но Лысенко объявлен красным чудовищем, и ни одна книга о развитии генетики или науке в СССР не обходится без ритуальных проклятий в его адрес. Тем забавнее было читать научно-популярную книгу Петера Шпорка "Читая между строк ДНК", представляющую собой по сути подробное, подтвержденное и научно доказанное изложение объявленных в свое время антинаучными идей, некоторые из которых высказывались Лысенко. Но у Дарвина, понятно, по поводу механизмов наследственности были гениальные прозрения, а у "заместителя Сталина по биологии" - исключительно кровожадные устремления.

В сущности, сейчас в отношении Лысенко в частности и СССР вообще повторяется та же ситуация - торжество идеологии над наукой, но с обратным знаком, как антикоммунистический реванш.
Tags: вопросы теории, наука великая штука, привет от Клио, сделано в СССР, сделаноунас
Subscribe

  • Новости российского парламентаризма

    Володин предложил ввести процедуру отзыва Нобелевской премии мира Спикер Госдумы Вячеслав Володин предложил ввести процедуру отзыва Нобелевской…

  • Мы должны всем рекордам - 2

    Два рекорда: как в России развивается эпидемия коронавируса В России обновился максимум по суточному числу заболевших с начала года — 31 299…

  • Spies like us

    ФСБ назвала данные, за сбор которых можно стать иноагентом К чему приведет разглашение данных о преступлениях в армии и проблемах «Роскосмоса»…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment